{а}дон Хахам (xaxam) wrote,
{а}дон Хахам
xaxam

Category:

Равняйсь! Смир-р-рно!

Как я защищал отечество

Кажется, защищать отечество мы начинали классе в третьем. Каждый год на 23 февраля девочки (точнее, их родители, конечно) собирали по 50 копеек и дарили мальчикам что-то военно-патриотическое. Кремом для бритья мы в те времена ещё не пользовались, а носки были недостаточно патриотичны, поэтому дело ограничивалось какими-то игрушечными машинками или пистолетиками. Через две недели стороны менялись ролями, и девочкам дарили по чахлому цветочку.

На следующий уровень мы выходили в 9-м (предвыпускном) классе, когда появлялся предмет под названием НВП. Наверное, в рамках этого предмета какими-то теоретическими знаниями мы должны были овладеть, типа перечисления поражающих факторов ядерного взрыва, но запомнились исключительно тренировки и сдача норматива по сборке-разборке на время учебного "калаша" со спиленным бойком. Бойцы и бойицы делились на две категории: одни не в состоянии были это сделать ни за какое время, поскольку что-то всё время заклинивало или, наоборот, не вставлялось в положенное место. Другие в спортивном азарте били все рекорды, при этом части механизма разлетались со стола по всем углам, и без помощи ассистентов рекордсмен класса Шурик не смог бы, конечно, разобрать и собрать калаш за легендарные 20 секунд.

Проверку жизнью мы (уже, правда, без девиц) проходили в летних лагерях, проведя неделю в Таманской дивизии. От греха подальше наши палатки были поставлены подальше от всей боевой техники. В командиры нам дали сержанта Володю лет двадцати, который первые полчаса пытался изображать суровость. Однако же сигареты с фильтром, запасённые в больших количествах, и особенности речи и культуры матшкольников растопили сердце старого вояки очень быстро, и большую часть недели мы провалялись в палатке, прикуривая сигарету от сигареты, а Володя травил байки из армейской жизни, обучая нас азам выживания в советской армии и попутно обогащая наш словарный запас неизвестными дотоле оборотами. Первый и самый главный аз был прост, как мычание: "Мужики, поступайте куда угодно, хоть в заборостроительный, хоть в арбузолитейный, но в армию - ни ногой".

Аз был усвоен: кажется, никого из нашего класса не забрали, все куда-то поступили. Но защита отечества на этом не кончалась. По окончании университетов нам полагалось выйти на волю в звании лейтенантов запаса, поэтому четыре года из пяти из нас готовили офицеров. Сначала раз в неделю была ГО, смешная своей актуальностью: я до сих пор знаю, что выход из подземного бомбоубежища должен быть на расстоянии половины высоты здания плюс три метра. Когда я в следующий раз буду проектировать здание с подземным бомбоубежищем, мне не придётся рыться в справочниках. Зато сводили разок на экскурсию в подземные катакомбы под Главным зданием МГУ, впечатлило.

На втором году была "общевойсковая военка", которую нам преподавал легендарный полковник Кукса (сам он расшифровывал свою лошадиную фамилию как "Курсы усовершенствования командного состава армии"). Ближе всего он был к образу поручика Дуба из ПСШ, но усугублял впечатление тем, что время от времени приходил на занятия, хорошенько "поправившись" с утра. В какой-то момент, давая "вводную", он попытался нарисовать на доске какую-то карту и вдруг закачался, теряя равновесие, и стал тыкать в доску мелом. Так продолжалось пару минут, после чего кто-то робко спросил, что это такое. "Радиоактивные осадки", икнув, ответил полковник Кукса.

Потом у нас были практические занятия на университетском стадионе. "Отделение" из десятка "курсантов" должно было атаковать вражеский окоп, обозначенный чертой на снегу, предварительно забросав его гранатами. Главная трудность была не надорвать живот от смеха, но Кукса бдел и раз за разом заставлял нас перепоказывать спектакль, - то мы недостаточно синхронно бросали гранаты, то слишком медленно бежали, то недостаточно низко пригибались... Время шло к концу занятия, но Кукса явно был настроен серьёзно и шанс остаться на сверхсрочную казался вполне реален. И тут командиру отделения (вашему покорному слуге) пришла в голову гениальная идея: вместо того, чтобы командовать "отделение, гранатами... в атаку... за мной..." (ну, или что-то подобное, сейчас уже точные формулировки я не вспомню), я изо всех сил заорал "Курсанты! За нами - МГУ! За Родину, за Сталина, проклятых американцев бей!" Подбодрённое отделение ответило вразнобой, но в той же тональности, Кукса довольно заулыбался, и победа осталась за нами.

Потом было скучнее: майор Архипов, сам выпускник мехмата, по каким-то квартирно-семейным причинам решивший надеть голубые погоны, обучал нас азам исследования операций (линейное программирование, численное интегрирование, теория игр и т.д.), перемежая науку побеждать армейскими байками. Главным учебным пособием была книжка ПСШ: по уверениям майора, советская армия была канонически изоморфна австро-венгерской армии шестидесятилетней давности, и самое оптимальное решение, которое может принять будущий офицер запаса, - держаться как можно дальше от перспективы попадания на действительную службу.

Справедливости ради, такая перспектива нам угрожала исключительно теоретически. За четыре года постижения военной науки я сделал 8 (прописью: восемь) выстрелов из какого-то карабина, три пристрелочных и пять зачётных. Результат показал плохой, потому что перепутал и стрелял в мишень своего соседа справа. Обнаружив в его мишени восемь дырок, командир стрельб после минутного размышления записал пять лучших попаданий соседу (показавшему по итогам стрельб лучший результат), а мне достались три худшие дырки.

Военное звание нам должны были бы присваивать по итогам двухмесячных летних сборов, на которых наши теоретические познания должны были бы пройти практическую проверку в одной из авиачастей, постоянно служившей базой для таких сборов. Но и здесь нам повезло. За год до нас там проходил сборы особенно распиздяйский курс (тоже с мехмата). В какой-то момент с непонятной целью им решили показать, что у самолёта внутре: летчик-майор поднял капот или как там это называется, и стал снимать одну за другой какие-то детали, орудуя ключами и отвертками разных калибров, а столпившиеся вокруг будущие лейтенанты должны были следить и подавать майору нужные инструменты. Закончив объяснения, майор всё завинтил обратно, стал рассовывать ключи и отвёртки в кармашки специального брезентового фартука, и обнаружил недостачу какого-то ключа. После долгих поисков выяснилось, что курсант, которому дали подержать этот ключ, вертел-вертел его в руках, а потом положил куда-то внутрь полуразобранного механизма. Майор, осознав перспективу взлететь с гаечным ключом, забытым где-то в моторе, побледнел, велел всем "отойти на триста метров" (формулировка была чуть-чуть другая, включавшая расстояние видимости), и разобрал-собрал всё снова без помощников. По итогам разбора полётов этот курс досрочно закончил сборы, и ещё два следующих курса, наш и курс за нами, на сборы не призывали. Звание я получил вместе с военным билетом лейтенанта запаса, где написано было каллиграфическим почерком, место службы - "не служил", дата присяги - "не принимал".

На этом очная часть защиты отечества для меня закончилась. Раз в несколько лет моим родителям по адресу, где я был прописан, приходили повестки, на которые никто никогда не реагировал. Видимо, какая-то часть из этих повесток была вызовом на сборы, ещё какая-то - чистая бюрократия, знатоки уверяют, что среди них точно был вызов в военкомат для присвоения мне очередного воинского звания за выслугу лет, но я не проверял.

После переезда в новое отечество спустя некоторое время я тоже получил повестку, - явиться на Центральный Сборный Пункт (в Тель ха-Шомер). Поскольку здесь вам не там, я честно отправился в путь и, проведя часа три в коротких перебежках из одного офиса в другой, получил на руки бумажку. Распечатанный на игольчатом принтере на листе формата А4 за подписью сержанта Иланы текст гласил, что, принимая во внимание мой возраст (38 тогда) и мой послужной список (см. выше), Армия Обороны Израиля отпускает меня на все четыре стороны вплоть до особого распоряжения. Сложенный вчетверо, этот листок ещё лет десять жил у меня в менорастом дарконе: по тогдашним правилам, военнообязанные израильтяне, выезжая за границу, должны были на паспортном контроле предъявить справку о том, что армия не возражает против поездки в указанное время. Потом эту практику отменили: израильтяне и так довольно дисциплинированно ходят на регулярные военные сборы, даты которых известны задолго, а чрезвычайный призыв ("цав шмоне") на то и чрезвычайный, что про него заранее не известно, нельзя же всех на привязи держать.

Крем для бритья я по-прежнему не употребляю (проще раз в месяц стричь бороду), а вот носки в подарок на День Защитника Отечества с удовольствием приму: зима, однако, сандалии у печки стоят, а носить кроссовки на босу ногу не с руки. Складывайте в комменты.

♣ Когда вы не сможете прочесть эту надпись здесь, вы сможете всегда её прочесть тут. Комментируйте где хотите, на Дриме уже comment count unavailable таких осторожных комментаторов набралось.

А Оккам... да хрен с ним, с Оккамом!

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 87 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →